- Свято-Введенский приход - http://vvedenskiy.org -

Покаянием мы все спасемся

Posted By Администратор On 16.12.2010 @ 15:00 In Православные рассказы | Comments Disabled

Хорошо известно, что научить другого можно только тому,что умеешь делать сам. Вот почему родители смогут научить своих де­тей труднейшему искусству покаяния, только если у них есть соб­ственный опыт. Вот почему в книжку, посвященную детской ис­поведи, мы включили небольшую статью о том, что такое покаяние. О покаянии написано, конечно, очень много, это одна из основных тем церковной литературы. Мы помним и то, что проповедь Священного Писания началась словами: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 3, 2). Тема эта необъят­ная, но времена меняются, и нам хотелось бы поговорить о покая­нии на современном языке. Мы хотели бы помочь нашему читате­лю сделать шаг на пути к глубоким духоносным источникам и обрести некоторый опыт.

Лучше всяких слов…

Я хочу рассказать об одном случае, запомнившемся мне с молодости. Много лет назад я гостил у знакомых на даче. Семья хозяев была большая — пятеро взрослых де­тей, бабушка — необыкновенно мудрый человек высо­кой праведной жизни — и внуки. Лето стояло жаркое, окна в доме были открыты, и вот в дом забежала белка. Дети и внуки стали за ней гоняться, перевернули все с ног на голову, а больше всех отличился один внучек. Но вот, наконец, белочка исчезла, все успокоились, и бед­ная бабушка в изнеможении прилегла отдохнуть. Вдруг к ней подошел внучек и шепотом произнес:

- Бабушка, а белочка — в той комнате, на кровати под одеялом…

Уставшая бабушка не выдержала и рассердилась на внука:

- Перестань выдумывать, оставь меня в покое. Белоч­ка давно убежала, а я хочу отдохнуть!

Однако все-таки пошла в другую комнату. Приподня­ли одеяло и увидели, что под ним действительно сидит белочка, которая, как только путь оказался свободен, сразу же выпрыгнула в окошко. Тогда бабушка взяла внука за руку, вышла с ним в общую комнату, где собра­лись домочадцы, и сказала:

- Я думала, что он выдумал новую историю о белке, которая сидит под одеялом, чтобы опять начать беготню, но я ошиблась. Мой внук говорил правду, и я прошу у не­го прощения за то, что несправедливо отругала его.

Вот личный пример покаяния, который может вразу­мить ребенка лучше всяких слов. В современных семьях родители зачастую ставят себя в положение строгого на­чальника по отношению к детям и не хотят признавать своих ошибок. А ведь это неправильно. Да и начальники, надо сказать, бывают разные. В подтверждение этих слов хочу привести отрывок из повести К. М. Станюкови­ча «Беспокойный адмирал». Прототипом главного героя этого произведения, Ивана Андреевича Корнева, стал из­вестный адмирал Попов.

События, описанные в повести, происходили в шести­десятых годах XIX века. Корвет, на котором адмирал дер­жал свой вымпел, шел в Тихом океане. Ярко светило солн­це, на небе не было ни одной тучки, в общем, ничто не предвещало беды, но вдруг налетела гроза, корабль силь­но накренило. Вахтенный офицер не заметил приближе­ние шквала, не успел убрать паруса, и один из парусов со­рвало с мачты. На корвете начался аврал, паруса убрали, корабль выпрямился, опасность миновала, сорванный па­рус заменили новым, но адмирал все же не мог вынести то­го, что на флагманском корабле прозевали шквал. На гла­за ему попался мичман, который спокойно стоял на шканцах «с пенсне на носу и — казалось адмиралу — имел возмутительно спокойный и даже нахальный вид.

И адмирал в ту же секунду возненавидел мичмана <…> за его равнодушие к общему позору на корвете. Но, глав­ное, он нашел жертву, которая была достойна его гнева.

Отдаваясь, как всегда, мгновенно своим впечатлени­ям и чувствуя неодолимое желание оборвать этого «щен­ка», он внезапно подскочил к нему с сжатыми кулаками и крикнул своим пронзительным голосом:

- Вы что-с?

- Ничего-е, ваше превосходительство! — отвечал поч­тительным тоном мичман, несколько изумленный этим неожиданным и, казалось, совершенно бессмысленным вопросом, и, вытягиваясь перед адмиралом, приложил ру­ку к козырьку фуражки и принял самый серьезный вид.

- Ничего-с?.. На корвете позор, а вы ничего-с?.. Пас­сажиром стоит с лорнеткой, а? Да как вы смеете? Кто вы такой?

- Мичман Леонтьев, — отвечал молодой офицер,чуть-чуть улыбаясь глазами.

Эта улыбка, смеющаяся, казалось, над бешенством ад­мирала, привела его в исступление, и он, словно огла­шенный, заорал:

- Вы не мичман, а щенок… Щенок-с! Ще-нок! — по­вторял он, потряхивая в бешенстве головой и тыкая ку­лаком себя в грудь…- Я собью с вас эту фанаберию… На­учу, как служить! Я… я… э… э…

Адмирал не находил слов.

А «щенок» внезапно стал белей рубашки и сверкнул глазами, точно молодой волчонок. Что-то прилило к его сердцу и охватило все его существо. И забывая, что перед ним адмирал, пользующийся, по уставу, в отдельном плавании почти неограниченной властью, да еще на шканцах (дерзость начальнику на шканцах усугубляет наказание, так как шканцы на военном судне считаются как бы священным местом. — Прим. автора.), — он вызывающе бросил в ответ:

- Прошу не кричать и не ругаться!

- Молчать перед адмиралом, щенок! — возопил адми­рал, наскакивая на мичмана. Тот не двинулся с места. Злой огонек блеснул в его расширенных зрачках, и губы вздрагивали. И, помимо его воли из груди его вырвались слова, произнесенные дрожащим от негодования, неесте­ственно визгливым голосом:

- А вы… вы… бешеная собака!

На мостике все только ахнули. Ахнул в душе и сам мичман, но почему-то улыбался.

На мгновение адмирал опешил и невольно отступил назад и затем, задыхаясь от ярости, взвизгнул:

- В кандалы его! В кан-да-лы! Матросскую куртку на­дену! Уберите его!.. Заприте в каюту! Под суд!

Мичман Леонтьев не дожидался, пока его «уберут», и спустился вниз».

Вскоре аврал был кончен. На корабле бурно обсужда­ли, что будет с бедным Леонтьевым, а сам мичман «сидел в каюте под арестом в подавленно-тревожном состоянии духа, вполне убежденный, что ему грозит разжалование. Как-никак, а ведь он совершил тягчайшее преступление с точки зрения морской дисциплины. <…> И все-таки не раскаивался в том, что сделал. Пусть видит, что нельзя безнаказанно оскорблять людей, хотя бы он <адмирал> и был превосходный моряк».

Но каково же было изумление Леонтьева, когда по требованию адмирала он явился в его каюту.

«Взволнованный, но уже не гневным чувством, а сов­сем другим, беспокойный адмирал быстро подошел к ос­тановившемуся у порога молодому мичману и, протяги­вая ему обе руки, проговорил дрогнувшим, мягким голосом, полным подкупающей искренности человека, сознающего себя виноватым:

- Прошу вас, Сергей Александрович, простить меня…
Не сердитесь на своего адмирала…

Леонтьев остолбенел от изумления — до того это бы­ло для него неожиданно. Он уже ждал в будущем обе­щанной ему матросской куртки. Он уже слышал, каза­лось, приговор суда — строгого морского суда — и видел свою молодую жизнь загубленною, и вдруг вмес­то этого тот самый адмирал, которого он при всех на­звал «бешеной собакой», первый же извиняется перед ним, мичманом.

И, не находя слов, Леонтьев растерянно и сконфуженно смотрел в это растроганное доброе лицо, в эти необыкно­венно кроткие теперь глаза, слегка увлаженные слезами.

Таким он никогда не видал адмирала. Он даже не мог представить себе, чтобы это энергическое и властное ли­цо могло дышать такой кроткой нежностью. И только в эту минуту он понял этого «башибузука». Он понял доб­роту и честность его души, имевшей редкое мужество со­знать свою вину перед подчиненным, и стремительно протянул ему руки, сам взволнованный, умиленный и смущенный, вновь полный счастья жизни.

Лицо адмирала осветилось радостью. Он горячо пожал руки молодого человека и сказал:

- И не подумайте, что давеча я хотел лично оскор­бить вас. У меня этого и в мыслях не было… я люблю мо­лодежь, — в ней ведь надежда и будущность нашего флота. Я просто вышел из себя, как моряк, понимаете? Когда вы будете сами капитаном или адмиралом и у вас прозевают шквал и не переменят вовремя марселя, вы это поймете. Ведь и в вас морской дух… Вы — бравый офицер, я знаю. Ну, а мне показалось, что вы стояли, как будто вам все равно, что корвет осрамился, и… буд­то смеетесь глазами над адмиралом… Я вспылил… Вы ведь знаете, у меня характер скверный… И не могу я с ним справиться!.. — словно бы извиняясь, прибавил ад­мирал. — Жизнь смолоду в суровой школе прошла… Прежние времена — не нынешние!

- Я больше виноват, ваше превосходительство, я…

- Ни в чем вы не виноваты-с! — перебил адмирал. — Вам показалось, что вас оскорбили, и вы не снесли этого, рискуя будущностью… Я вас понимаю и уважаю-с… А те­перь забудем о нашей стычке и не сердитесь на… на «бе­шеную собаку», — улыбнулся адмирал. — Право, она не злая. Так не сердитесь? — допрашивал адмирал, тревож­но заглядывая в лицо мичмана.

- Нисколько, ваше превосходительство.
Адмирал, видимо, успокоился и повеселел.

- Если вы не удовлетворены моим извинением здесь, я охотно извинюсь перед вами наверху, перед всеми офи­церами… Хотите?..

- Я вполне удовлетворен и очень благодарен вам…

Адмирал обнял Леонтьева за талию и прошел с ним не­сколько шагов по каюте» .

Вот так же и мы, родители, когда каемся искренне и чистосердечно, большую помощь оказываем детям. Покаяние должно быть живым чувством, и борьба с грехом должна быть постоянной. Дети должны видеть напряженную покаянную работу, которую сами роди­тели совершают, готовясь к исповеди. Это будет для них наилучшим пособием. Как тонко заметил Достоев­ский, даже если жизнь развернет человека в другую сторону, то в минуту трудную может, как озарение, всколыхнуться детское впечатление и оказаться спаси­тельным и поможет принять правильное решение.

Другие записи


Article printed from Свято-Введенский приход: http://vvedenskiy.org

URL to article: http://vvedenskiy.org/?p=2942

URLs in this post:

[1] Что бы ты не сделал, не надо падать духом!: http://vvedenskiy.org/?p=13773

[2] Как семинарист жену искал: http://vvedenskiy.org/?p=13750

[3] Истории о стойкости: http://vvedenskiy.org/?p=13657

[4] Истории о мудрой хитрости: http://vvedenskiy.org/?p=13653

[5] Истории о гневе: http://vvedenskiy.org/?p=13650

Copyright © 2008 - Приход Введение во храм Пресвятой Богородицы